Любуемся и признаёмся в любви самой бескрайней, удивительной, прекрасной нашей Родине, Прикамью, р.Каме.
Юнвоенкоры отряда военкоров «ФЕНИКС» им. Адмирала П.С. Нахимова - МС «ДИНАСТИЯ» - Юнармейский медиацентр Пермского края «ЮНКОР» сообщают:
Учитель СОШ №135 Куляпин Александр в составе команды ветеранов г.Перми, активистов Совета ветеранов Мотовилихи и других районов городас 13 по 15 июня 2026 года провел три замечательных дня на теплоходе «Александр Фадеев», побывал в Хохловке и в «соляной столице Урала» - г. Соликамске.
См. фотоальбом
Попали в "Северное Прикамье"
Ночная Хохловка удивила своим подсвеченным великолепием, таинством и загадочностью. Первый на Урале архитектурно-этнографический музей "Хохловка" под открытым небом, уютно расположившийся на холмистом берегу Камского водохранилища, или, как говорят пермяки, Камского моря, всего в 43 км от Перми — краевого центра Прикамья, находится на узком мысу между двумя заливами и издалека похожа на довольно крупную жилую деревню из 21 дома - старинные деревянные избы, которые "рассыпаны" по заповедным тропам - амбары, церкви, мельница и другие аутентичные постройки XVII−XX веков. Подобраны они так искусно, что дают, пожалуй, исчерпывающее представление о деревянном зодчестве Урала. Это, прежде всего, Преображенская церковь 1702 года постройки, а также усадьба русского крестьянина XIX века Тимофея Чагина с домовой росписью, характерной для севера Пермского края.
"Южное Прикамье"
Самая старая постройка "Хохловки" — Богородицкая церковь 1694 года, еще при Петре I рублена. Как и Преображенская церковь, храм поставлен "кораблем", все его помещения подняты на трехметровый подклет, в котором хранилось церковное имущество. Здание венчают барабаны с главками, покрытыми лемехом — специальной деревянной черепицей из осины, которая со временем приобретает красивый серебристый отлив.
Возле церкви — единственная полностью сохранившаяся деревянная колокольня Пермского края из села Сыра, построенная в 1781 году. Колокольня — самый высокий памятник "Хохловки", ее высота вместе с крестом — 30 м. Колокола здесь современные, изготовленные в Санкт-Петербурге специально для музея "Хохловка".
Один наш товарищ попал в "Охотничье становье", где установлены копии охотничьих построек, характерных для Северного Прикамья XIX–XX веков. Но дорогу нашёл.
Зерновой амбар — единственный непривозной памятник "Хохловки", его построили в 1906 году на территории будущего музея крестьяне села Хохловка, чтобы хранить общинные запасы зерна. Прямоугольный сруб амбара разделен коридором на две половины, вдоль стен устроены сусеки. Всего в восемь сусеков амбара помещалось до 125 т зерна. Для сохранения от сырости амбар поставлен на специальные подпорки-стулья, а в нижних его венцах прорублены вентиляционные отверстия — продухи.
В "Хохловке" сейчас идет масштабная модернизация всей инфраструктуры.
На дне Пермского моря
Много сотен миллионов лет назад территорию от нынешнего Северного Ледовитого океана и до самого Каспийского моря Занимало Пермское море. Оно было не таким уж и глубоким, поэтому солнце хорошо прогревало воду. Теплая морская вода дала возможность зарождению и развитию новой жизни. Да, в этом море плавали и ползали только самые простейшие организмы: моллюски, черви, трилобиты, затем, через десятки миллионов лет появились другие морские обитатели. В море было много водорослей. Берега и острова этого гигантского водоема были покрыты буйной растительностью: папоротники и громадные хвощи, широко распространенные в те времена гинкговые деревья и только появляющиеся хвойные.
Но начал подниматься Уральский хребет, он отсёк Пермское море от впадавших в него рек нынешней Западной Сибири. Море стало мелеть и окончательно высохло. Но при этом оставило нам богатое наследство: нефтяные горизонты Волго-Уральского региона, залежи различных солей, месторождения угля. Вот над залежами солей и стоит Соликамск.
Город окружают целые горные хребты. Это солеотвалы. Здесь работает одно из калийных рудных управлений АО "Уралкалий". Карналлит — минерал, двойная соль: водный хлорид калия и магния с примесями брома, рубидия и цезия. Обычно он имеет желтый, белый или красноватый оттенок, но иногда встречаются и голубой или даже бесцветный карналлит. Средняя глубина, на которой ведётся добыча, 300-400 метров. Столько наросло "культурного слоя" за пару сотен миллионов лет.
В единении души, природы и Бога
О живописи И.И. Шишкина
А нас радовали пейзажи: природа Верхнекамья очень разнообразна: здесь соседствуют таёжные леса, полноводные реки, обширные болота и уникальные геологические объекты.
Ветераны философствовали, рассуждали, вспоминая известные высказывания: Ах, красота, красота природы, как она возвышает душу, приближает к Богу!.. Смотря на окружающее, можно ли не верить? Да, если бы всегда и все обращали внимание на окружающее и искали истины, то много-много природа помогла бы нам!
Все убеждены, что красота, целесообразность и гармония сотворённого мира служат для человека одним из путей познания Бога и духовного восхождения.
Вспомнили музей И.Шишкина, картины художника: образ картины «Бурелом» (1888); «Сосновый лес» (1885); «Заповедник. Сосновый бор»; «Дебри». Еще в 1864 году в одном из своих писем к друзьям в Россию И.И. Шишкин с грустью признавался: «…а будущее не веселит, и сильно не веселит». Вот неожиданное, странное, почти пророческое предчувствие! Но временами растревоженный дух затихал под целительным действием красоты, в которой купалась душа художника, умиротворявшегося в тиши и благодати своего божелесья. Недаром подобного рода картины, «пронизанные солнцем и обвеянные великой поэзией лесного спокойствия и мира» вызвали у одного из критиков ассоциации со старинным московским храмом. «Высокие стволы идут вверх, – писал он, – как колонны храма, и, как в древнем храме, здесь все полно былыми воспоминаниями и высоким молитвенным настроением».
«Художественное произведение, – писал Н.А. Добролюбов, – может быть выражением известной идеи не потому, что автор задался этой идеей при его создании, а потому, что автора поразили такие факты действительности, из которых эта идея вытекает сама собой».
Зимние пейзажи Шишкина словно верстовые столбы его судьбы. Не удивительно, что в 1880-е годы – пору одиночества стареющего художника – их становится все больше.
Природа вошла в творчество мастера двумя своими ипостасями, вполне равнозначными и равноценными, раскрывающими всю полноту мира шишкинских образов: леса и простора. «Из лесной глуши, из болот, заросших лесной чащью, – писала дореволюционная критика, – он выходит на простор, необъятную ширь русских полей».
В конце 1870-х годов – в период работы над широко известным его полотном «Рожь» (1878), на полях одного из эскизов к картине он написал: «Раздолье, простор, угодье, рожь, Божья благодать, русское богатство».
Особенности шишкинских панорам, в которых, как правило, половину, а то и большую часть холста отдается небу. Показательна в этом смысле одна из ранних работ художника – «Полдень. В окрестностях Москвы» (1869).
Природа Соликамска и его окрестностей разнообразна и включает леса, реки, озёра, болота и другие природные объекты.
И уже оттуда, из этой небесной выси, глаз обозревает и раскинувшиеся внизу леса и долы, необъятную ширь полей, дороги и реки без конца и края, избороздившие землю, умытую теплым дождем и успевшую уже просохнуть под лучами жаркого солнца. Бьющее откуда-то справа, оно разбеляет, словно растапливает, облака. А ветер, разогнавший грозовые тучи, уже гуляет по полям, взбадривая высокий налитой колос, прогнувшийся под собственной тяжестью. Преображенная природа вновь возрождается к жизни. Возрождается не в буйстве красок, а сочной зеленью придорожной травы, желто-белым сиянием скромных полевых цветов, веселым шелестом спелой ржи, воздухом, напоенным летней истомой, звенящей тишиной летнего полдня, когда солнце в зените и высокое- высокое небо, от которого и животворный свет, и спасительная влага, и живительное тепло, и Божья благодать.
«Полдень. В окрестностях Москвы» во многом знаменательная работа, в которой была найдена органика соединения темы просторов с созерцательной природой таланта Шишкина, раскрывшейся в полную меру, прежде всего, в его открытых пейзажах. И потому его панорамы не стоят особняком, то есть не существуют в его творчестве в какой-то иной стилистике образа, нежели лесные пейзажи, построенные в своем большинстве на христианской символике.
Шишкин руководствуется логикой своей художественной правды, жизненность и убедительность которой оказываются намного действеннее сложившихся норм и представлений. Действеннее хотя бы уже потому, что талантом своим припадал он к «истинному и глубочайшему источнику искусства – духовному созерцанию», без которого, как писал И.А. Ильин, «искусство останется при “двух измерениях”: оно будет иметь осязаемое тело и выглядывающий из него чувственный земной образ, не более… Не будет того третьего главного – того мирового вздоха, который поднял грудь поэта, того божественного луча, который просиял оку художника… словом, того эстетического предмета, который царит в произведении искусства – и над его “телом”, и над его “образом”».
В этом смысле картина «Рожь» (1878) не только не выпадает из мира шишкинских образов, но, органично вписываясь в него, несет в себе заряд идей и настроений, определяющих этот мир, раскрывая его полноту и значимость.
Один из излюбленных мотивов панорамных композиций Шишкина – дорога. Начиная с «Полдня…», она как способ выявления глубинности пространства уже не исчерпывается собственной протяженностью, а ритмически продлевается, как правило, лентой реки, как, скажем, в картине «Кама близ Елабуги» (1895). Тем самым выстраивается необходимый художнику масштаб. Им он и измеряет свои панорамы, приобретающие в этом случае ту монументальность, в которой и зарождается образ необъятности и бескрайности. Так выявляется точка касания миров, когда линия горизонта не разделяет их, а, напротив, соединяет в гармонии целостного мироздания.
Вообще, как утверждает современная этнография, «образ дороги» издревле был «во многом идентичен Мировому древу» и уже поэтому «являлся дорогой между мирами»
Похоже, что и эта символика, давно укоренившаяся в народном сознании и в фольклоре, также была хорошо известна Шишкину. Вот почему дороги в произведениях мастера не только характерная деталь сельского пейзажа, а нечто большее, несущее в своей образности информацию о сакральной связи миров.
Именно поэтому мотив дороги в картине «Рожь» звучит неоднозначно. Вклиниваясь в ржаное поле, дорога, по мере продвижения вглубь, все более суживается, а затем, словно надломленный стержень, резко изгибается влево и, петляя по полю, в конце концов пропадает в густых зарослях спелой ржи. И здесь точно так же, как и в подавляющем большинстве пейзажей, особенно зрелого мастера, человека нет или почти нет. Остались лишь едва заметные макушки селян, фигуры которых поглотила высокая рожь.
Художник пишет поле не широким мазком, а перебирает чуть ли не каждый колосок, тщательно выписывая его материальную фактуру, передавая почти осязаемую тяжесть богатого зерном колоса. Такая подробность письма сохраняется почти повсеместно, ослабевая лишь на самых дальних планах. Подчеркнутая натуралистичность манеры сознательно избрана художником, оказываясь на поверку средством создания образа не столько самого поля, сколько поспевшей жатвы. Для усиления колористического акцента художник пишет слегка потемневшую на солнце придорожную зелень, оттеняющую сочную желтизну хлебного поля, поглотившего и человека, и дорогу, тем самым утратившую в своей образности качества связующего.
Художнику крайне важно, чтобы наш взгляд не разбежался стихийно по бескрайнему полю, и он ставит прямо посреди него, в нарушение всех агротехнических норм и просто жизненной логики, не одно, не два, а сразу 12 сосен, из которых одна сосна засохшая, отпавшая. Художник и композиционно выделяет ее, одиноко стоящую, окруженную пустотой. И самим этим количеством, и той пустотой вокруг омертвелой сосны Шишкин, навевая определенные ассоциации с 12 апостолами, переводит восприятие образа в иное, духовное пространство. Завладев нашим вниманием, сосны прочно удерживают его на себе, благодаря отчетливой прописи шершавой коры, подробному перечислению больших ветвей и малых сучков на стволах, и даже иллюзии колючей фактуры пушистых сосновых лап. Художник идет на явное и нескрываемое нарушение воздушной перспективы. И потому силуэты сосен, особенно той, что справа, не расплываются в теплом воздухе и не утрачивают, как положено, своей четкости, а, напротив, сохраняют ее точно так же, как и изображение первого плана, где прописаны каждая травинка, пересчитаны все камушки на дороге, все ее бороздки, продавленные колесами сквозь песок и пыль. Это возвращение к исходной точке обозрения плоскости холста необходимо художнику, чтобы вновь внимание зрителя вернуть к ржаному полю, которое оказывается зажатым между первым планом и столь же активизированным вторым. И, таким образом, именно оно оказывается в эпицентре сугубо пластического конфликта. Так возникает противостояние поля, золотом горящего на солнце, и старых сосен, одиноко и непоколебимо предстоящих небу. Своим вертикальным ритмом они перехватывают зрительский взгляд и переводят его из горизонтального, стелящегося по земле, в иное измерение. Дерево, корнями своими связанное с землей, тем не менее как единственная соизмеримая с человеком вертикаль может подняться, возвыситься над ней, в отличие от хлебного колоса, провисающего под собственной тяжестью и уже поэтому тяготеющего к земле. Собственно, в этом и заключается суть пластического конфликта как прообраза извечного противостояния, с одной стороны, сытого, плотского, а с другой – высокого, открытого небу и устремленного к нему духа, носителями и охранителями которых являются на Руси ее святители. Их много в Церкви, но их слишком мало в бескрайнем дольнем мире.
Нет, не случайно встали посреди хлебного поля эти старые, могучие великаны. Не житейская логика, а великая правда жизни с ее борением плоти и духа водила рукой художника, изобразившего все же одну сосну совсем засохшей, отпавшей. А полем брани стала, как всегда у Шишкина, реальная природа, но только преисполненная того «духовного созерцания», которое и приподнимает образ над его конкретностью, привязанностью к земле. «Созерцающий, – писал И.А.Ильин, – не задерживается взором на поверхности явлений, хотя видит и эту поверхность с тем большей зоркостью, остротой и точностью, чем глубже он проник в их сокровенную сущность; и так он не просто наблюдает обстоятельства (быт!), но созерцает скрытые за ними существенные “обстояния” (бытие!)».
Потому и небо в картине живет как-то по-особому. Во всяком случае, его зримого, активного соучастия мы не очень-то наблюдаем. И это при том, что еще со времен романтиков небо всегда было аккомпанементом, а то и ведущей темой произведения и, уж конечно, важнейшим слагаемым его эмоционального образа. Ничего этого в картине Шишкина нет. Здесь у неба какая-то своя роль, своя функциональная значимость, существующая в образе вне его эмоциональной сферы, обращенная, скорее, к мысли, нежели к чувству.
Безучастное небо только подчеркивает конфликт, завязавшийся на земле. И поле, и сосны, и небо существуют в картине как расстроенный оркестр, находясь при этом в откровенном противоречии не только с жизненной, но даже профессиональной логикой. С самого начала художника упрекали в том, что его «Рожь» не выдержана в тоне. А потому и не выдержана, что не может быть гармонии там, где нет симфонии, где разрушены духовные связи человека с природой. Потому мы почти и не встречаем людей в пейзажах Шишкина, поскольку уже утрачено то душевное равновесие, в котором пребывает человек, находясь в мире с Богом и с самим собой.
«Разве не варварство, – писал И.Е. Репину в 1874 году И.Н. Крамской, – поголовное лицемерие, преобладание животных инстинктов, ослабление энергии в борьбе с жизненными неудобствами, желание поскорее добыть все путем мошенничества, прокучивание общественного (народного) богатства, лесов, земли, народного труда за целые будущие поколения…».
Вот уж поистине «жатвы много, а делателей мало» (Мф. 9: 37)! Эта евангельская мысль возникает невольно. Уж слишком близка ей своей христианской направленностью программа картины «Рожь». Программа, рожденная религиозным мироощущением художника, всю жизнь прожившего в общественной атмосфере прагматизма и позитивистской моды. Может быть, именно поэтому он всегда так стремился к «теплой, живой беседе души с природой и Богом», подтверждая святоотеческую мысль: «Чем выше художник, тем ярче горит в нем огонь религиозного мистицизма».
Созданное в преддверии кровавых событий 1 марта 1881 года, полотно Шишкина оказалось преисполнено вдохновенного прозрения подлинной причины трагедии. И потому драматическая интонация «Ржи» в целом ряде последующих его работ начинает ощущаться все острее, развиваясь по нарастающей.
По мере того как трагическая линия в искусстве мастера все сильнее заявляла о себе, все яснее просматривалось в его образах умирающего леса провидение грядущего исхода – провидение, ощущаемое не интуитивно, а вполне осмысленно. Шишкину точно так же, как и любому верующему, было абсолютно понятно, что ждет человека с «душой религиозно-неустроенной и нравственно-распадающейся». А если не один человек, а целое общество страдает этим тяжким недугом? Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб не сознавать, какова перспектива у такого духовно нездорового общества. И, как известно, Шишкин не ошибся ни в диагнозе, ни в исходе заболевания, предвидя конец задолго до его наступления. Но при этом и мысль, и душа, и сердце – все сопротивлялось в нем надвигающейся тьме. И именно поэтому, погрузившись в мир христианской образности, он пишет картину «Среди долины ровныя…» (1883), которая на таком трагическом фоне смотрится как свеча, зажженная в ночи.
Уже с самого начала художник закладывает в основу композиции тот же самый прием, что был им отработан в картине «Рожь», когда первый и второй планы выстраиваются с одинаковой мерой интенсивности. Старый, коренастый дуб с широким обхватом ствола, со всеми его ветвями и веточками, роскошной кроной с ажурным плетением почти осязаемой листвы, прописан столь же отчетливо, что и разнотравье, поднявшееся по обеим сторонам неширокой дороги. Начавшаяся где-то далеко, за пределами нижнего края холста, она продолжает свой неторопливый бег в композиционном пространстве картины, попав точно так же, как и поле во «Ржи», в зону, условно говоря, повышенной активности. Но в данном случае эта активность вызвана не противостоянием планов, а их взаимным притяжением, и потому дорога, заключенная между ними, получает сильный композиционный акцент. Он необходим художнику, чтобы завладеть зрительским вниманием. А завладев, направить его в соответствующее русло, туда, где мысль, заложенная в композицию, облачается в художественный образ картины.
Итак, протоптанная к реке тропа, концентрируя сразу же на себе наш взгляд, ведет его дальше, до самых мостков из двух бревен, которые положением своим не только продлевают его, но и не дают разорваться наметившемуся единству линии дороги и вертикали дуба, образующих непрерывную, ритмически цельную ось. Для ее укрепления художник избирает заниженную точку зрения, когда и дорога, и мостки, и одинокий дуб как точки фиксации планов выступают в пространстве не одна за другой, то есть в его горизонтальном членении, а как бы возвышаются друг над другом, отмечая собой уровни восхождения взгляда. Выстроенная таким образом ось оказывается способной не только противостоять горизонтальному формату картины, но и, утвердив в ней восходящий ритм, сделать этот ритм доминирующим. При этом бескрайнее равнинное пространство, лишенное каких-либо явных красот, неожиданно обретает, благодаря низкому ракурсу, некую значительность и даже монументальность, вырастая до обобщенного образа Родины. Лишь маленькая, еле видная церквушка поднялась вдали над раскинувшимися вокруг полями и долами. Несоизмеримая с этой необъятной ширью, церквушка, обозначенная крошечными мазками белил, оказывается надежной колористической связкой в живописи зеленых просторов, высветляющихся к горизонту, и поднимающейся от него голубизны неба.
Характерно, что из всех достопримечательностей российских Шишкин выбрал лишь одну – следовательно, полагая ее главной, – церковь. Причем поставил ее не где-нибудь, а там, где небо смыкается с землей. И уже одним этим поднял пейзажный образ на иной уровень, подводя к раскрытию иносказательного смысла произведения.
Шишкин, влюбленный в лес, здесь предельно ограничивает себя, избирая для композиции всего лишь одно дерево. Но какое! Еще с древних времен именно с дубом связывалось славянское предание о Мировом древе. И в христианскую эпоху сохраняется особое выделение дуба, сакральное отношение к нему как к «символу Христа» и уже поэтому символизирующему Древо жизни. В одной из своих проповедей Иоанн Дамаскин говорил: «Как чрез древо пришла смерть, так чрез “древо жизни” должно было даровать и воскресение». Случайно ли соединение в картине двух прямых христианских аналогов – храма – Церкви как тела Христова – и дуба с его наиважнейшей сакральной символикой? Даже само избрание характерного для России равнинного пейзажа уже глубоко символично. Ведь долина – это очень важный христианский образ, заключающий в себе, по слову святых отцов, «наши природные побуждения к добру», которыми полнятся «наши духовные силы».
И дорога, существующая в религиозном сознании как «образ жизни по учению Христа», не случайно вошла в композицию как составная единой с деревом, пластически выстроенной оси.
Иными словами, главная мысль произведения, высказанная на языке христианской символики, – это мысль о спасительном для России пути, о возможности преображения человека через восстановление его духовных связей с Богом, миром и самим собой.
В картине «Среди долины ровные…» эта спасительная идея получила свое, пожалуй, наиболее сконцентрированное выражение. Не вина художника, что выведенные им образы света, способные рассеять тьму, оказались бессильными перед ней, поскольку остались не востребованными общественным сознанием. Но это, тем не менее, не умаляет их значимости и для своего времени, и для последующих поколений. Ведь вообще шишкинские панорамы, равно как и все его сосновые леса, дубовые рощи и перелески, – это всегда преисполненный огромной духовной силы рассказ, обращенный к своим соотечественникам, современникам и потомкам, о природе как духовной обители, которая и определяет собой понятие «русское богатство». Недаром в той записи, что сделана на полях эскиза картины «Рожь», эти слова венчают высказанную Шишкиным мысль – стоят в конце предложения, словно знак восклицания.
Мемориальный ботанический сад Г.А. Демидова
Как известно, сохранился мемориальный ботанический сад Г.А. Демидова — первый в России частный ботанический сад, созданный в 1731 году шестнадцатилетним Григорием Демидовым в селе Красное под Соликамском. Для зоны тайги Северного Урала сад был поистине уникальным и просуществовал более девяноста лет.
Аcta non verba - делом, а не словами. Это девиз Демидовых.
Не забыта и Бабиновская дорога, начинавшаяся в Соликамске и заканчивавшаяся в Верхотурье.
По легенде посадский человек Артемий Бабинов. рискую жизнью, проследил, какими тропами приходят из-за Уральского хребта вогулы на своё святилище возле Чаньвинской пещеры . Ему же поручили и строить эту дорогу, выделив несколько десятков крестьян. Дорога эта в 260 вёрст была намного короче существовавшей до неё Вишеро-Лозьвинской дороги. Практически 200 лет Бабиновская дорога была основной дорогой из Европы в Сибирь и имела статус государевой дороги.
Демидовский сад в воспоминаниях современников
В 1742 году по Бабиновской дороге через Соликамск из Сибири возвращается экспедиция Иоганна Гмелина и Герарда Мюллера. Они на две недели с 13 декабря до 1 января останавливаются у Демидова. В книге «Путешествие в Сибирь» Гмелин оставляет несколько слов о быте в семье Демидовых и о великолепной оранжерее, которую он называет королевской и единственной в этой стране.
Большое флористическое богатство сада отмечено и в книге другого ученого, географа и путешественника Н.П. Рычкова «Журнал или Дневные записки путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Российского государства», побывавшего в Соликамске в 1770 году. Он пишет: «… В нем можно найти собрание большой части трав, растущих в Африке, Америке, в Сибири и в самых Камчатских пределах. Сад разделен на множество оранжерей и цветников, из которых каждая особливо заключает в себе растения других стран. Из овощей родятся там ананасы, лимоны, апельсины, померанцы, фиги, дули, груши и различных родов вишни и яблоки».
Стеллер, Линней и Демидов
В апреле 1746 года в Соликамск приезжает Георг Стеллер (великий немецкий исследователь, первооткрыватель Аляски) с обозом научных материалов и с коллекцией сибирских и американских растений. Демидовский сад – единственное спасение для 80 растений. Их необходимо срочно рассадить, чтобы они выжили в пути. На лето Стеллер остается у Демидова. Они становятся друзьями. За несколько месяцев они объездили по Предуралью 2000 вёрст. Добирались до реки Чусовой и до Верхотурья. В экспедициях был собран дополнительный материал.
Осенью 1746 года Стеллера арестовывают, спешно отправляют в распоряжение Иркутской канцелярии. К этому времени он свои обозы успевает отправить в Москву. Трагическая смерть великого Стеллера в Тюмени оставляет Григория Акинфиевича единственным распорядителем коллекции. Он выполняет завещание друга. И 11 марта 1748 года он доставляет в Академию Наук коллекцию Стеллера.
Григорий Демидов также высылает Карлу Линнею в Швецию около 300 видов растений Урала и Сибири. За участие в общей большой работе по систематизации растений Линней отмечает дворянина Демидова, русского ботаника в предисловии ко второму изданию «Species plantarum» в 1762 году.
Возрождение Соликамского сада
Замечательно, что история эта, некогда давшая соляной столице России еще и славу города-сада, имеет свое продолжение в нашей действительности. В 1994 году, правда, на противоположной окраине города, появился дендрарий, который впоследствии получил статус Мемориального ботанического сада Григория Акинфича Демидова.
Должность первого директора нового ботанического сада была предложена опытному садоводу и цветоводу, энтузиасту ботаники Анатолию Михайловичу Калинину. Его личная коллекция, которую он формировал на протяжении 30 лет, стала основой нового ботанического сада. Соликамский дендропарк привлек внимание многих отечественных ученых ботаников и краеведов.
Сад в настоящее время
Сюда едут, чтобы познакомиться с уникальной историей семьи Григория Демидова. Здесь может красиво отдохнуть любой желающий — под живую музыку, в прекрасных беседках в тени редких для Урала деревьев.
В саду также ведутся работы по интродукции растений, изучению биологического разнообразия флоры Урала, сохранению генофонда редких и исчезающих видов растений. Учреждение интенсивно посещается жителями Пермского края, иногородними и зарубежными гостями, что способствует реализации программ по экологии, ботанике и охране природы.
Коллекционный фонд насчитывает около 2 тысяч видов, форм и сортов растений. Древесные растения представлены почти 600 таксонами растений. Среди деревьев и кустарников много переселенцев из разных районов нашей страны, а также из других стран и континентов – Западной Европы, Китая, Японии, Северной Америки.
А Соликамск радушно встретил нас уникальной атмосферой, где промышленное наследие гармонично переплетается с великолепной церковной архитектурой и фестивалем творческих коллективов.
Живописны окрестности Соликамска. Зеленые луга, синие реки и озера, заросли черемухи, калины, елово-пихтовые и смешанные леса.
Около города, отделенная от нею с северо-запада полосой лугов и леса, течет уральская красавица Кама. Хорошо встречать утреннюю зарю на речном берегу у костра за рыбацкой ухой, слушать тихий всплеск набегающих на песчаную отмель волн, любоваться широким простором Камского моря.
Против юрода на Каме расположены большие красивые осгрова: Кожинский, Зеленый, Кобыляк. Песчаные пляжи, тихие заводи, протоки, небольшие озера — удобные места для купания и рыбной ловли. На островах растуг похожие на тополя, редкие в этом районе, могучие деревья — осокори.
А на заречной стороне смотрится в воду поросший лесом высокий правый берег. Поднявшись по нему выше деревни Тетерино, путник сможет заглянуть в пещеру Заовражного лога.
Кама — могучая труженица.
Это пятая по протяженности река в Европе. Длина ее от истока до места слияния с Волгой составляет 2030 километров. По многоводности она успешно спорит с Волгой, не уступая ей кое-где; и в ширине, так как принимает более двухсот значительных притоков. Кама связывает Урал с волжским бассейном и представляет собой самый дешевый путь для вывоза уральского леса, хлеба, угля, металлов, минеральных солей, бумаги, химикатов.
В Каму в этих местах впадают реки: Усолка, Коровина, Лысьва, Мошевица, Урол-ка, Яйва, Вишера. Каждая из них хороша по-своему и уже давно облюбована рыбаками-любителями.
На отдаленной от города реке Уролке можно не только порыбачить, но и понаблюдать за домиками бобров-новоселов, завезенных сюда из других мест.
Озера
В поймах Камы и лесных рек много озер. Среди них можно назвать такие, как Суятино, Кобылье, Волково, Чашкинское, Черное, Мошкинское, Сурмогское, Вязниковское, Соленые озера. Некоторые расположены совсем недалеко от города. Это прекрасные места для ловли окуней, щук, карасей.
Около поселка Сурмог на красивом и глубоком Сурмогском озере, где много рыбы, есть большой плавучий остров. Летом он покрыт травой и цветами, на нем растут сосны, по нему можно ходить. Остров, как корабль, медленно движется но темной озерной глади. На озерах гнездится много водоплавающей птицы.
Леса
Прекрасны и богаты окружающие город лесные массивы. Здесь, помимо ели, сосны, пихты и деревьев лиственных пород, растут могучие, с темной мягкой хвоей, раскидистые гиганты кедры. Такие же зеленые красавцы, вывезенные отсюда в начале XVIII века в далекий Петербург (ныне Ленинград), стали украшением Летнего сада, создававшегося там но указу Петра Первою. «Соликамский летописец» под 1724 годом сообщал: «Получено письмо, чтобы прислать в сад Его Величества 1300 кедровых деревьев».
На полянах и по обочинам лесных дорог под молодыми деревцами в летнюю нору посматривают на прохожего всевозможные грибы. Особенно хороши белые с коричнево-карминными шляпками. Вдоволь в лесу и разных ягод.
Разнообразен животный и пернатый мир местных лесов. В них водятся ценные пушные зверьки: куница, белка, кидас, лисица, барсук, норка. Есть и хищники: медведь, полк, рысь, росомаха. Разнообразны виды птиц.
Интересные места для прогулок
На берегах Усолки, Долгой и Вильвы
Увлекательным будет туристский поход к истоку реки Усолки. Она протекает по лесам и лугам Соликамского района на протяжении семидесяти километров.
На своем пути Усолка принимает множество лесных речек и ключей, отчего ее вода всегда очень холодная. На берегах этой реки, покрытых пышными зарослями ивняка, черемухи, ольхи, шиповника, расположены села Городише, Верх-Усолка, деревни Бакалдиха, Харюшина; поселки Вельский, Содом.
Совершая поход по берегу речки Долгой, туристы встретят на своем пути большие заросли многолетнего, до полутора метров высотой, растения с перистыми листьями — лекарственной валерианы.
В шестидесяти километрах от Соликамска на берегу истока реки Глухой Вильвы расположена деревушка Камень. Недалеко от нее находится высокая гора, сложенная из известняка, с небольшой пещерой.
На каменистых склонах горы растет лесной пион — «марьин корень». Он имеет красивые махровые цветки.
По утесам, пещерам Яйвы и Чаньвы
Перенесёмся к реке Яйве. Она берет начало в горах Уральского хребта. Прорываясь сквозь каменные массы но склону, води ее образовали себе ложе, окаймленное красивыми скалистыми берегами. Горные породы, обнаженные обрывами, сложились здесь в древнюю палеозойскую эру, когда на месте Урала бушевало Пермское море. Отвесно вздымающиеся скалы покрыты хвойными лесами. Внизу искрятся на солнце быстрые перекаты.
В речных омутах Яйвы водится редкая, в других местах уже исчезнувшая, ценная рыба - таймень. Ее можно узнать но красному - посту и фиолетовым пестрянкам. Некоторые из выловленных экземпляров весят по двадцать килограммов.
С гор открывается чудесный вид на Яйву, несущую изумрудно-голубую воду, на ее живописные берега, заросшие высоченными, в рост человека приречными травами, яркими папоротниками.
Путешествие по Яйве на лодках — интересный туристический маршрут. В него входят: преодоление бурных перекатов, подъем на юры, посещение Махневской, Соколинской пещер, в которых, по местным преданиям, разбойники прятали когда-то свои клады.
Плывя по Яйве, можно добраться и до Чаньвенских пещер, расположенных по берегам притока Яйвы — Чаньвы. Недавно в них была обнаружена стоянка древнего человека, найдены кости древнейших животных, кремневый наконечник стрелы, костяной нож с кремневыми вкладышами.
Это первые пещеры в Пермской области, в которых обнаружены столь древние предметы. Уникальные находки указывают на ценность тех мест, где они сделаны. При посещении пещер в них нельзя вести никаких самовольных раскопок.
Дом воеводы г. Соликамска
Дом воеводы (1673–1688) — первое гражданское каменное здание Соликамска. Первоначально было одноэтажным на высоком подклете. В начале XVIII века достроен верхний этаж для воеводской канцелярии. В архитектуре сочетаются гражданское назначение, о чем говорит декоративное украшение окон и дверных и дверных проемов, и оборонительный характер — толстые стены, бойницы, внутристенные и подземные ходы. С 1930-х годов в Доме воеводы расположены экспозиции краеведческого музея. В настоящее время здесь располагается отдел истории. В здании представлены экспозиции по истории города периода XV-XVIII веков.
История Соликамска
С 1430 года и по настоящее время Соликамск живёт за счёт соли. Сначала это была поваренная соль, а с 1925 года – соль калийная и магниевая. По преданию, первыми здесь начали добывать соль купцы Калинниковы из Вологодской земли. Они же считаются и основателями города.
В 1597 году через Соликамск прошла Бабиновская дорога, и город на полтора столетия стал воротами в Сибирь. Благодаря огромному торговому значению Соликамск обзавёлся великолепным архитектурным ансамблем, поставившем его вровень со старинным городами Русского Севера - и не зря в грамоте той поры Соликамск звался «поморским городом»!
Интересно, что в Соликамске в 1731 году был заложен один из первых в России ботанических садов. Его создателем был Г.А. Демидов из династии известных уральских заводчиков.
К концу XVIII века торговое и промышленное значение города было подорвано. После открытия в 1735 году нового Сибирского тракта через Кунгур и Екатеринбург Бабиновская дорога утратила своё значение. В деле солеварения Соликамску пришлось конкурировать с принадлежавшими Строгановым рассолопромыслами Усолья и Лёнвы, содержание соли на которых было гораздо выше соликамских. Недолго просуществовал и Троицкий медеплавильный завод Турчаниновых, оставивший о себе память в виде красивой медной посуды и раки святого Симеона Верхотурского.
При создании Пермской губернии в 1781 году Соликамск стал уездным городом.
Упадком города в XIX веке и объясняется столь малое количество купеческих домов конца XIX - начала XX веков, по сравнению с другими уездными городами Урала.
Город был буржуазным, и поэтому революцию здесь устраивали рабочие из Лысьвы, Кизела, Чусового. После революции город лишился статуса уездного центра и в 1925-27 годах вообще был селом.
Вторую жизнь городу дало открытие в 1925 году калийных солей под руководством профессора П.И. Преображенского.
Прогулка по достопримечательностям Соликамска
Начали прогулку с ансамбля бывшей соликамской крепости, пережившей несколько нападений сибирских татар и вогулов, но не пережившей пожар в XVII веке. Крепость располагалась на небольшом холме, близ берега Усолки, несколько южнее автостанции и центрального архитектурного ансамбля.
На месте сгоревших деревянных церквей возводится характерный для Соликамска тройной ансамбль из летней, зимней церквей и колокольни.
Спасская церковь, построенная в 1689-1691 годах. Церковь летняя, неотапливаемая. Как правило, такие церкви были пятиглавыми и были богато украшены. Храм действующий.
Зимняя Архангельская церковь, 1712-1725 годов постройки. Небольшая, приземистая и одноглавая. До 1930-х годов украшением архитектурного ансамбля была колокольня.
Ансамбль мужского монастыря, когда-то прикрывавшего южный фланг города. За время своего существования он несколько раз менял названия: появился как Вознесенский, затем сюда перенесли Спас-Преображенский Пыскорский, долгое время он был Троицкий. А в советское время постройки бывшего монастыря передали Усольлагу. Через этот лагерь прошёл известный писатель Варлам Шаламов. Ныне здесь вновь возрождается православный монастырь.
Интересно, что при археологических исследованиях на территории Вознесенского монастыря в Соликамске был найден жертвенник в виде кострища, около которого обнаружена выкладка из трех конских челюстей. В центре кострища был аморфный кусок кричного железа. Это свидетельствует о культе коня в древности.
Надвратная церковь Михаила Малеина с колокольней, построенная в 1731-34 годах.
Вознесенская или Троицкая церковь, постройки 1698-1704 годов.
И вот мы возвращаемся к центральному архитектурному ансамблю - главному украшению города.
Ансамбль состоит из двух соборов - летнего Троицкого и зимнего Крестовоздвиженского, а также Соборной колокольни и более поздней Воскресенской церкви. Чуть в стороне находится Воеводский дом и Богоявленская церковь.
Знакомство с ансамблем начинается с Крестовоздвиженского собора, построенного в 1698-1709 годах. Церковь интересна своим декоративным орнаментом. Раньше в ней находились две большие изразцовые печи, но они не сохранились, да и сам собор заброшен. Так как храм располагался в пойме реки Усолки, то его поставили на высокий подклет (цокольный этаж), в котором размещались купеческие лавки. В соборе имеется внутристенный ход. В советское время в соборе размещался пивзавод.
Символ города - Соборная колокольня (1713-1725 гг.), наклонная, как знаменитая Пизанская башня! Правда в отличие от последней имеет постоянный наклон в 1,3 градуса и угрозы обрушения не представляет. Внутри колокольни располагается экспозиция краеведческого музея. На ярусе звона имеется смотровая площадка.
Около колокольни стоит верстовой столб в память о Бабиновской дороге, на полтора столетия ставшей воротами в Сибирь. Через Соликамск в сибирскую ссылку прошли такие видные государственные деятели как Меньшиков, Бирон, лидер старообрядцев протопоп Аввакум.
Главный храм Соликамска - Троицкий собор, построенный в 1684-1697 годах по образцу Казанской церкви в царском имении Коломенское, под Москвой. На строительство собора пожертвовали 200 рублей цари Иоанн и Пётр Алексеевичи. В честь этого на собор выложена императорская корона. Храм отличает богатство декора. Внутри располагается экспозиция краеведческого музея.
Воскресенская церковь (1714-1752 гг.) - некогда крупный пятиглавый храм с зимним пределом, ныне лишён куполов и колокольни и почти не воспринимается как храм. Здания занимают отделы краеведческого музея.
Воеводский дом (1673-1688) - старейшее кирпичное здание гражданского назначения на Урале. Сейчас в доме находится экспозиция краеведческого музея.
Рядом с воеводским домом находится богато украшенная Богоявленская церковь (1687-1695 гг.). Храм интересен сохранившимся интерьером и резным иконостасом с иконами XVII-XIX веков. В храме действует Музей древнерусского искусства.
Непосредственно рядом с этим ансамблем сохранилось немало и других исторических зданий: общественный банк Черкасова (втор. пол. XIX в.), здание уездного казначейства (1905 г.), здание уездной управы (втор. пол. XIX в.), дом купца Баранова (втор. пол. XIX в.), здание бывшего Духовного училища города Соликамска (втор. пол. XIX в.), особняк солепромышленника А.Н. Дубровина (втор. пол. XIX в.), особняк последних солепромышленников Рязанцевых (втор. пол. XIX в.), здание бывшей городской женской 8-классной гимназии с учительскими курсами (1912 г.) и здание бывшей городской управы и женской прогимназии (втор. пол. XIX в.).
Из этих зданий наиболее интересна усадьба Турчаниновых, владельцев медеплавильных и солеваренных заводов. Усадьба построена в 1770-е годы и состоит из трёх зданий, а так как дома были построены до создания генерального плана Соликамска, то они расположены под углом к современной сетке улиц. Интересна история Алексея Турчанинова - мальчика-сироты, ставшего к концу жизни владельцем нескольких крупных заводов и женившемся на своей возлюбленной крепостной крестьянке.
Двигаясь по улице 20 лет Победы в сторону от центра города, мы выходим к ансамблю бывшего Преображенского женского монастыря, построенного на средства Евдокией Никифоровной Щепоткиной, вдовы богатого солепромышленника. Оба храма ныне действующие.
Летняя церковь Преображения Господня построена в 1683-1692 годах.
Зимняя Введенская церковь (1683-1710 гг.).
Ещё через несколько кварталов мы выходим к церкви жён Мироносиц (1776-1780 гг.), построенной на старом соликамском кладбище на средства солепромышленника Суровцева. От кладбища ничего не осталось, да и сама церковь лишилась колокольни. Храм в настоящее время действует.
На следующем перекрёстке сворачиваем налево, на улицу Герцена и идём по направлению к Усолке, где выйдем к Людмилинской рассолоподъёмной скважине. Это память о солеварении, благодаря которому и возник город.
Интересно, что при её бурении в 1906 году были обнаружены калийные соли. Это открытие, сделанное техником Рязанцевым, стало одной из предпосылок бурения глубоких скважин в 1925 году, когда под руководством геолога П.И. Преображенского вскрыли калийную залежь. Первая вскрывшая ее скважина находится недалеко отсюда - в заречной части города.
А через два квартала от Людмилинской скважины, на улице Клары Цеткин, находится Соликамский ботанический сад. Его история начинается с 1731 года, когда Григорий Демидов, представитель известной династии уральских заводчиков, открыл в своём имении ботанический сад. Он являлся одним из первых в России, тем более существовавшие тогда Петербургский и Московский сады были всего лишь аптекарскими огородами. Много семян растений Демидову передал известный шведский учёный Карл Линней.
Едем до остановки «Красное», от которой спускаемся между серыми пятиэтажками в сторону Усолки. То и дело из-за домов показывается белая колокольня Иоанно-Предтеченской церкви. Храм строился в 1721-1772 годах и славился архитектурной отделкой и лучшим во всей Пермской епархии колокольным звоном. На одном из колоколов было написано родословное завещание вдовы А.Ф. Турчанинова Фелицаты Степановны. На храме имеется мемориальная доска в честь А.Г. Демидова.
Кроме храма, от старинного села Красное сохранился только полуразрушенный кирпичный дом.
Небольшая Симеоновская церковь, построенная в 1907-1908 годах, имеется и на новом кладбище. Долгое время церковь пустовала и теперь восстанавливается.
Посетили Музей соли, расположенный в микрорайоне Боровск (северная часть города). Музей был создан на базе Усть-Боровского солеваренного завода, закрытого в 1972 году, последним из солеваренных заводов Прикамья.
Пусть и короткое путешествие, но эмоций море:
- ночная великолепная Хохловка;
- современная пристань Соликамска, таких мало в России;
- фестиваль хоров ветеранов Соликамского округа прямо у причала;
- познавательные экскурсии по Соликамску;
- песни под баян и концерт от группы "Ба-Ба-Ту" прямо на палубе;
- игры и дискотека от арт-группы теплохода;
- и просто дружеское общение ветеранов в каждой каюте.
От имени ветеранов-пенсионеров Перми благодарим Администрацию нашего любимого города за замечательный подарок в виде круиза - это отношение дорогого стоит!
Благодарим турфирму "Кубань" и экипаж "Александра Фадеева" за отличный отдых!
СПАСИБО ГОРОДУ ЗА ВОЗМОЖНОСТЬ "ФАДЕЕВСКОЙ" ВСТРЕЧИ!
(исп м-лы СМИ;
https://solbiblfil2.ucoz.ru/load/smo/priroda_i_okrestnosti_solikamska/62-1-0-654;
Источник:
Соколков А. К. Соликамск. Краткий путеводитель / А.К. Соколков. - Пермь: Пермское кн. изд-во, 1969. — 72 с.; Владислав Тимофеев — UraloVed.ru
https://uraloved.ru/solikamsk-i-ego-dostoprimechatelnosti?ysclid=mqhwatqico981921227
Написано на основе информации из интернет-СМИ.)