Юнвоенкоры отряда военкоров «ФЕНИКС» им. Адмирала П.С. Нахимова - МС «ДИНАСТИЯ» - Юнармейский медиацентр Пермского края «ЮНКОР» сообщают:
Военный флот России не раз одерживал славные победы, и одной из них стала победа в Чесменском сражении, которое состоялось 5–7 июля (24–26 июня по старому стилю) 1770 года.
Морское сражение у крепости Чесма между русской и турецкой эскадрами – одно из крупнейших в эпоху парусного флота. Чесменское сражение стало настоящим триумфом русского флота и послужило весомым аргументом при заключении Кючук-Кайнарджийского мира, завершившего Русско-турецкую войну 1768-1774 гг.
7 июля 1770 года победой русского флота завершилась Чесменское сражение – морская битва Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. В результате были разрушены турецкие коммуникации в Архипелаге и установлена эффективная блокада Дарданелл.
Русская эскадра сожгла в Чесменской бухте вдвое больший по размеру турецкий флот. Этой победе посвящена средняя из трех белых полосок на голубом воротнике российских матросов. Две другие напоминают о Гангуте и Синопе.
26 июня (7 июля - по новому стилю) 1770 года славной победой Российского флота завершилось морское сражение в Чесменской бухте, итогом которого стал полный разгром турецкой эскадры, вдвое превосходящий своими силами русскую.
Событие это произошло во время очередной Русско-турецкой воны (1768-1774), в ходе которой Россия отправила несколько своих эскадр из Балтийского в Средиземное море, чтобы отвлечь турецкие силы от нашего Черноморского флота. Две русских эскадры (под командованием адмирала Г.А.Спиридова и контр-адмирала Дж.Эльфинстона, объединенные под общим командованием графа А.Г.Орлова, обнаружили турецкий флот.
24 июня Русский флот на всех парусах выступил в сторону турецкой линии и в Хиосском проливе вступил в бой с вражеской эскадрой. Несмотря на то что турецкий флот состоял из 16 линейных кораблей, 6 фрегатов, и до 50 более мелких судов, а русский - из 9 линейных кораблей, 3 фрегатов, 1 бомбардирского корабля, 1 пакетбота и 13 более мелких судов, турки потерпели поражение и отошли.
«Турецкий флот был значительно сильнее русского как по количеству судов, так и по их артиллерийской мощи, - отмечал известный историк Е.В.Тарле. - ...Но турецкое высшее морское командование умело расставить свои суда к бою, однако оно решительно неспособно было руководить ими в бою. Начать с того, что канитан-паша почел благоразумным перед боем съехать на берег и оттуда уже не показывался, пока шла битва».
В ходе этого боя командиры русской эскадры применили новую военную тактику. Для нанесения решающего удара они начали атаку в линии перпендикулярной неприятелю, что было очень рискованно, поскольку русские корабли сближаясь с турецкими подвергались продольному огню артиллерии части турецких кораблей, будучи сами лишены возможности отвечать бортовым залпом. Но расчет, построенный на стремительном сближении с противником, себя оправдал. После потери своего флагмана турецкие корабли отступили, укрывшись в Чесменской бухте, защищенной береговыми батареями.
«Когда воздух очистился от дыму, - писал дореволюционный исследователь этого сражения А.Я.Глотов, - то увидели, что неприятель остановился в совершенном беспорядке в Чесменском заливе под крепостью и большая часть кораблей его находилась на мели». Наши корабли, заблокировав выход из бухты, стали готовиться к продолжению боевых действий.
На следующий день, 25 июня, отслужив благодарственный мобелен, на военном совете, созванном графом А.Г.Орловым был принят план адмирала Спиридова, заключавшийся в уничтожении турецких кораблей на их собственной базе. Обратив внимание на скученность вражеских судов в Чесменской бухте, что практически исключало для них возможность маневра, Спиридов предложил уничтожить турецкий флот совместным ударом корабельной артиллерии и брандеров (кораблей-поджигателей). Для этой цели были спешно оборудованы 4 брандера и создан специальный отряд в составе 4 линейных кораблей, 2 фрегатов и бомбардирского корабля «Гром». По замыслу Спиридова, ударный отряд под командованием контр-адмирала С.К.Грейга под покровом темноты должен был в ночь на 26 июня скрытно подойти к противнику и, став на якорь, открыть мощный прицельный огонь: линейным кораблям и бомбардирскому судну «Гром» надлежало нанести удар по турецким кораблям, а фрегатам - по береговым батареям.
«Турки со своей стороны, - отмечает А.Я.Глотов, - принимали все меры к обороне. Капитан-Паша надеялся отразить русских; но Гассан-Бей был противного мнения, предвидя пагубные последствия заключения Турецкого флота в тесноте залива. Гассан убеждал Капитан-Пашу, не теряя ни мало времени, воспользоваться подувшим тогда благоприятным ветром и построясь в две колонны, выйти из Чесменского залива; но благоразумный совет его был отринут. Турецкий вождь надеялся на свою позицию и на устроенную на северном и начатую на южном мысу батареи. - Между тем русские, не упуская времени, приводили втайне к окончанию свои приготовления».
План, принятый на военном совете, практически в точности был исполнен. После того, как в результате обстрела на одном из турецких кораблей вспыхнул пожар, быстро перекинувшийся на соседние корабли противника, турки пришли в замешательство. Воспользовавшись благоприятным моментом, в атаку ринулись русские брандеры в задачу которых входило сцепиться с вражескими судами и зажечь их. «Когда русские брандеры стали приближаться к турецкому флоту, то по признанию самого Гассана-паши (рассказавшего это барону Тотту), турки убеждены были сначала, что это русские перебежчики, идущие добровольно сдаваться, - пишет Е.В.Тарле. - И турки "молились о благополучном прибытии [русских судов], в то же время твердо решив заковать в кандалы [их] экипаж и уже предвкушая удовольствие повести их с триумфом в Константинополь"». Эта курьезная ошибка помогла командиру одного из брандеров - лейтенанту Д.С.Ильина превосходно выполнить сове дело. Подойдя к 84-пушечному турецкому кораблю Ильин поджег его. Выполнив задачу, команда вместе с командиром пересела в шлюпку и успешно покинула горящий брандер. Через несколько минут на турецком корабле произошел огромной силы взрыв, разбросавший тысячи горящих обломков по бухте и распространив пожар практически на все корабли турецкого флота. Чесменская бухта, по воспоминаниям современников, представляла собой огромный пылающий факел. Турецкие корабли один за другим взрывались и взлетали на воздух. К 4 часам утра почти весь турецкий флот был уничтожен. Русский флот вышел из этого блистательного сражения не потеряв ни одного корабля.
С.К.Грейг записал в журнале: «Легче вообразить, чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем. Турки прекратили всякое сопротивление, даже на тех судах, которые еще не загорелись... Целые команды, в страхе и отчаянии, кидались в воду, поверхность бухты была покрыта великим множеством несчастных, спасавшихся и топивших один другого... Страх турок был до того велик, что они не только оставляли суда... и прибрежные батареи, но даже бежали из замка и города Чесмы, оставленных уж гарнизоном и жителями».
«На турецком флоте еще с первого сражения не опомнились, и такая была суматоха, что иной корабль стоял к нам кормою, - вспоминал участник Чесменского сражения князь Ю.В.Долгоруков.
С нескольких выстрелов брандскугелями, Клокачев (капитан 1 ранга, командир корабля «Европа» - А.И.) предал огню весь турецкий флот. К этому, вдобавок, из четырех брандеров, один, Ильина, прицепил себя к фланговому турецкому кораблю, что пожар весьма усугубило. Мы с Грейгом на шлюпке разъезжая, на рассвете увидели, что один только корабль "Родос" не сгорел; взяли и привели его в наш флот. Хотели вытащить еще один корабль, но на него, с другого, горевшего судна, упала мачта: он сам весь загорался, и мы принуждены были его оставить. Почти не можно себя вообразить сего ужасного зрелища, кое мы видели в Чесменском порте. Вода, смешанная с кровью и золою, получила прескверный вид. Трупы людей, обгорелые, плавали по волнам, и так ими порт наполнился, что с трудом можно было в шлюпки разъезжать».
Граф А.Г.Орлов по окончании сражения отдал приказ подобрать в море раненых турок и «перевезти на корабль для перевязывания ран и подания возможной помощи». По сохранившемуся донесению, спасенных таким образом турок было «множество», и, когда здоровье их пошло на поправку, «большому числу из них от Высочайшего имени Ее Императорского Величества дана была свобода».
Адмирал Спиридов писал в донесении: «Честь Всероссийскому флоту! С 25 на 26 неприятельский военный флот... атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили, а сами стали быть во всем архипелаге... господствующими».
В память о Чесменской победе вскоре была выбита медаль, которая, как говорилось в указе Императрицы Екатерины Великой, жаловалась «всем находившимся на оном флоте во время сего Чесменского счастливого происшествия как морским, так и сухопутным нижним чинам (...), чтобы они в память носили их на голубой ленте в петлице». Граф Орлов был награжден орденом Св. Георгия 1-й степени, получив почетное добавление к своей фамилии «Чесменский»; адмирал Спиридов удостоился высшего ордена Российской Империи - Св. Андрея Первозванного; контр-адмирал Грейг был удостоен ордена Св. Георгия 2-й степени, давший ему право на потомственное русское дворянство, а лейтенант Ильин получил за свой подвиг орден Св. Георгия IV класса. В честь этой победы в Гатчине был установлен Чесменский обелиск, а в Царском Селе - Чесменская колонна. В столице Российской Империи эту славную победу Русского флота решили увековечить, построив в Чесменский дворец и Чесменскую церковь. Имя «Чесма» носил эскадренный броненосец российского военного флота, а в царствование Императора Николая II, Чесмой был назван один из русских населенных пунктов (ныне село в Челябинской области). Уже в наше время, в июле 2012 г. Президент России Владимир Путин подписал поправки в закон «О днях воинской славы и памятных датах России», постановив считать День победы Русского флота в Чесменском сражении Днем воинской славы России.
См. фотоальбом
Прославляя успех Русского флота в Чесменском сражении поэт М.М.Херасков писал:
Пою морскую брань, потомки! ради вас,
Да будет слышен вам усердной музы глас.
Не нужны мне цветы, восторги там напрасны,
Где славные дела собою сами ясны.
Отвсюду мечет гром Россия на врагов!
Уже Архипелаг зрит северных орлов.
Не басни воспевать моя стремится лира,
Чесмесский бой в очах всего свершался мира.
<...>
Восстань, певец богов, великий муж, восстань,
Учи меня вещать, Гомер, Чесмесску брань!
Ты в памяти своих героев нам оставил,
Которых подвиги под древней Троей славил;
Рождает таковых Российская страна
Для падшей Греции в новейши времена.
PS
Отвлекающий маневр
В 1768 году после начала русско-турецкой войны Екатерина II отправила эскадру в Средиземное море. Официальной причиной была поддержка восставших греков, на самом же деле Россия хотела отвлечь внимание турок от действий своей Азовской флотилии.
В начале июля российская эскадра обнаружила турецкий флот на рейде Чесменской бухты. В Хиосском проливе стояли на якоре 16 линейных кораблей (в том числе 84-пушечный флагман "Будж-у-Зафер" и 60-пушечный "Родос"), 6 фрегатов, 13 галер, вспомогательные суда - в общей сложности 71 вымпел и 1430 орудий. Командовал флотом капудан-паша Хасан-Бей.
Российская эскадра под командованием адмирала Григория Свиридова состояла из 9 линкоров, 3 фрегатов, бомбардирского корабля "Гром", вспомогательных судов - всего 30 вымпелов и около 740 орудий. Численное превосходство турок было двукратным.
Но их корабли стояли в проливе тесно, в две линии, за ними сгрудились вспомогательные суда. Полностью использовать артиллерию могли только 10 линкоров из первой линии. Адмирал Свиридов предложил следующий план: российские корабли, двигаясь кильватерной колонной, должны были подойти к турецкому строю и обрушить весь огонь на авангард и середину первой линии. Когда корабли в ней будут уничтожены, огонь следовало перенести вглубь турецкого строя.
Для своего времени план был новаторским: морская тактика XVIII века предписывала сначала выстроить корабли друг напротив друга, а затем уже открывать огонь. К тому же российские эскадры оказывались под огнем всех 10 линкоров первой линии. Свиридов рассчитывал на быстроту сближения.
За флаг – зубами
Утром 5 июля русская эскадра вошла в Хиосский пролив и перестроилась в кильватерную колонну. Головным шел линкор "Европа", за ним "Евстафий", на котором держал свой флаг Свиридов. Около 11 часов русские корабли перестроились и под прямым углом устремились к турецким линкорам. Те открыли огонь с дистанции трех кабельтовых (560 метров), наши не отвечали, пока не приблизились к противнику на 80 саженей (170 метров). Это случилось в полдень.
"Евстафий" находился под плотным огнем трех турецких линкоров - в том числе самого мощного из них, "Будж-у-Зафера". Меткой стрельбой русские канониры подожгли турецкий флагман. Но, прежде чем это заметили с мостика русского линкора, он сблизился с "Зафером" вплотную. Начался абордажный бой. Матрос с "Евстафия" попытался захватить турецкий флаг, но ему прострелили в руку. Он потянулся за трофеем другой - по ней рубанули клинком. Тогда он вцепился в флаг зубами.
В 14 часов турецкий флот обрубил якорные канаты и отступил в гавань Чесмы под защиту береговых батарей. "Будж-у-Зафер" сгорел, инициатива полностью принадлежала русским морякам.
Бомбы и брандеры
На следующий день с утра на военном совете была выработана диспозиция уничтожения турецкого флота в гавани. Тот опять выстроился в две линии, упростив задачу русским канонирам. В течение всего дня русская эскадра обстреливали порт и береговые батареи, четыре вспомогательных судна переделали под брандеры, команды на них набрали из добровольцев. В 17 часов бомбардирский корабль "Гром" встал на якорь у входа в гавань и начал обстрел тесно сгрудившихся турецких линкоров.
В 0.30 к канонаде присоединился линкор "Европа", в 1.00 - "Ростислав" и "Не тронь меня". За ними в кильватере стояли брандеры. Вскоре взорвался первый турецкий корабль, его горящие обломки подожгли соседей. После взрыва второго вражеского линкора в гавань вошли брандеры. Три из них по разным причинам не достигли цели, лишь один под командованием лейтенанта Ильина подошел к турецкому 84-пушечному кораблю и намертво вцепился в его борта абордажными крючьями. Команда брандера погрузилась в шлюпку и отошла.
Вскоре линкор взорвался с оглушительным грохотом. Его обломки разлетелись по гавани, распространив пожар практически на весь стоявший там флот. К утру 7 июля было сожжено и потоплено 15 турецких линкоров, 6 фрегатов, более 40 вспомогательных судов. Погибло, по разным оценкам, 10-11 тысяч турецких моряков. Российская эскадра не потеряла ни одного корабля, погибли 11 человек.
В память о сожжении турецкого флота при Чесме были отлиты золотые и серебряные медали (носить их полагалось на андреевской ленте) . На аверсе - профиль Екатерины, на реверсе - корабли в дыму и одно слово "Былъ".
PS – 2
Чесменское сражение произошло в ходе Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. Русская эскадра в бухте Чесма в Хиосском проливе Эгейского моря у западного побережья Турции наголову разбила значительно больший по численности флот противника.
В 1768 году Турция объявила войну России. Как говорится в автореферате диссертации Алексея Лебедева «Создание и действия Азовской флотилии в русско-турецкой войне 1768–1774 гг.» (2009), «…монопольное господство на Азовском и, главное, Чёрном морях, а также обладание Северным Причерноморьем и Крымом были важнейшими стратегическими позициями Турции, уступать которые Оттоманская Порта не собиралась». С другой стороны, пишет автор, «…Русско-турецкая война 1768–1774 гг. была для России неизбежной, поскольку… для неё стало уже жизненно необходимым добиться решения Черноморской проблемы …которая состояла в получении выхода на Чёрное море… и ликвидации зависимости Крымского ханства от Турции».
Русские войска одерживали победы, и по словам историка, генерал-майора Дмитрия Бутурлина в книге «Картина войн России с Турциею в царствования императрицы Екатерины II и императора Александра I» (1829), «российский флот торжествовал не менее сухопутных армий».
В очерке военного историка Еспера Желябужского «Императрица Екатерина II и её знаменитые сподвижники» (1874) говорится, что «…наш флот одержал победу над турецкими военными кораблями и сжёг их в Чесменской гавани; в этом деле отличились Грейг, Спиридов и особенно Алексей Орлов. <…> А. Орлов получил известие, что в Архипелаг собрался весь турецкий флот под начальством лучшаго моряка в Турции Гассан-паши. Алек. Григ. решился идти ему навстречу, и 24 июня 1770 года наши эскадры увидели турецкий флот… У Гассан-паши было 16 линейных кораблей и фрегатов, да ещё несколько мелких судов. Наша же эскадра состояла всего из 9 линейных кораблей и из 6 больших и малых фрегатов».
Такое неравенство сил не испугало русских. Писатель, историк Сергей Глинка в работе «Руская история» (1823) описал этот бой: «Многочисленность турецкаго флота не поколебала ни вождя, ни подчинённых. Русские единодушно восклицали: умрём или победим! Корабли русские построились в боевой порядок. <…> С обеих сторон несколько часов продолжался ужасный огонь. <…> Русские и турки схватывались и разили друг друга. <…> Устрашённые турки пустились в бегство… Разбитый турецкий флот удалился в Чесмесскую пристань… Так кончился достопамятный день 24 июня 1770 года. <…>
Не упуская времени, русские 25 июня положили напасть на турецкий флот ночью, для чего и занялись приготовлением брандеров, или зажигательных судов.
В ночь на 26 число июня русские корабли пустились к сожжению турецкаго флота. <…> Загоревшиеся корабли, тесня друг друга, распространяли пламя, и с треском и шумом взлетали на воздух. Небеса, волны морския и берег, всё объялось пламенем. От взрыва турецких судов земля и море поколебались. <…> Наконец, мёртвая тишина распространилась там, где недавно являлся многочисленный турецкий флот, стоивший миллионов и отправившийся для славы и победы! Всё погибло в несколько часов…»
Русские победители были великодушны к побеждённым – автор отмечает, что «во время… пожара русские с опасностью судов своих старались спасать врагов, пожираемых пламенем и волнами», и подчёркивает роль в этом графа Орлова: «Простирая руку помощи к пострадавшим врагам, герой украсил человеколюбием победу, за которую назван Орловым-Чесменским».
Значение этой блестящей морской победы высоко оценил Дмитрий Бутурлин в вышеупомянутом издании: «Сия великая победа обеспечила россиян в обладании водами Архипелага и доставила им острова Хиос и Метелин. После сего, до самаго окончания войны, никакой турецкий флот не смел противостать им».
Императрица наградила флотоводцев, возглавлявших эскадру в этом сражении: графа Алексея Орлова – орденом Святого Георгия 1-й степени, адмирала Григория Спиридова – орденом Андрея Первозванного, контр-адмирала Самуила Грейга – орденом Святого Георгия 2-й степени.
В память об этой победе в 1770-х годах по проекту архитектора Антонио Ринальди в Дворцовом парке в Гатчине был установлен мраморный Чесменский обелиск, в Екатерининском парке Царского Села – Чесменская колонна, а в Петербурге возведены Чесменский императорский путевой дворец по проекту Юрия Фельтена и составляющая с ним ансамбль Чесменская церковь Иоанна Предтечи (сейчас это угол ул. Гастелло и ул. Ленсовета).
— Иван Константинович Айвазовский. Чесменский бой. 1848
(исп м-лы СМИ; Андрей Иванов, доктор исторических наук, Русская Народная Линия Написано на основе информации из интернет-СМИ.)