Юнвоенкоры отряда военкоров «ФЕНИКС» им. Адмирала П.С. Нахимова - МС «ДИНАСТИЯ» - Юнармейский медиацентр Пермского края «ЮНКОР» сообщают:
"Тут чудно хорошо!
Юнармейцы посетили лекцию, посвящённую творчеству Бориса Пастернака.
В Центральной городской библиотеке им. Пушкина состоялся лекционный форум в честь 110-и летия важной для нас даты, на котором мы узнали больше о жизни и наследии поэта, писателя и переводчика Бориса Пастернака.
Все известная и знакомая, необыкновенно эмоциональная и удивительная рассказчица - экскурсовод, А.В. Фирсова, зав. Музеем и доцент ПГНИУ, - собрала культурную элиту Перми в легендарной юрятинской читальне.
В 1916 году семь месяцев своей жизни Борис Пастернак провел в Пермской губернии. Пермский период творчества поэта подарил читателям шедевры пастернаковской лирики: «Марбург» и «На пароходе», уральскими впечатлениями наполнена его проза – «Детство Люверс», «Доктор Живаго». Урал навсегда остался в памяти поэта, он вновь и вновь возвращался в эти места в своих произведениях. Например, в романе «Доктор Живаго» Борис Пастернак создал город Юрятин, вобравший в себя черты губернской Перми.
Лекция состоялась в большом зале библиотеки, в легендарной юрятинской читальне.
Выпущен сборник эссе о пребывании Бориса Пастернака в Пермской губернии.
См. фотоальбом
Марина Вяткина:
Борис Пастернак провел в Пермском крае всего полгода, однако образы, навеянные Прикамьем, есть во многих его произведениях.
Об этом - книга профессора Владимира Абашева "Путешествие с доктором Живаго". Книга оформлена в лучших традициях пермского книгоиздательства. Черно-белая графика дизайнера Натальи Зубовой передает все возможные оттенки и полутона зыбкого предреволюционного времени.
Пастернак жил в Перми с января по июнь 1916 года, так что застал нашу серенькую, неяркую весну, почти черный от гари снег заводских поселков. Но, как отмечает главный редактор сборника, профессор Владимир Абашев, председатель Пермского общественного фонда культуры "Юрятин", "все дело в качестве времени", то есть периода, проведенного писателем на Урале. Это был очень важный этап, - по мнению Абашева, "от ранней повести Пастернака "Детство Люверс" до последнего романа "Доктор Живаго", Урал так или иначе всплывает в тех или иных вариациях".
"Паровоз" повествования катится по поселкам, городам, где побывал Борис Леонидович, - тогда они были всего лишь деревушками - Всеволодо-Вильва, Кизел, Березники, Луньевка. Впервые в литературе было упомянуто Усолье. Поэтому книжечка не только сборник комментариев к литературным образам, которые обязаны своим рождением уральским впечатлениям писателя, но одновременно еще и путеводитель по местам Пермского края, где он побывал.
С точки зрения филологической ценности, сборник стал первым столь подробным исследованием малоизвестного периода жизни поэта. С точки зрения культурологической, художник воплотил в музыке своего слова город Пермь. Чего греха таить, архитектурно город стертый. Что у нас показывать? Нечего. Поэтому ощущения, переплавленные Пастернаком в строки прозы и поэзии, позволяют описать Пермь.
- Есть загадочная, очень трудная тема - связь текста и места, - говорит Владимир Абашев. - Описанное словами, место приобретает больший статус, нежели простой географический и физический план. Его нельзя пощупать руками. Измерить. Но реальность его несомненна.
"Путешествие с доктором Живаго" подготовлено в рамках краевой программы "Дом Пастернака на карте России", поддержано министерством культуры Пермского края. 500 экземпляров разойдутся по библиотекам. Часть тиража будет отправлена в Александровский район, где по инициативе Владимира Абашева создан культурно-досуговый и мемориальный центр "Дом Пастернака". Здесь восстановили дом, где в 1916 году какое-то время жил будущий нобелевский лауреат.
Предыдущий сборник "Всеволодо-Вильва на перекрестке русской культуры", составленный профессором и изданный в 2009 году, стал для местных жителей книгой о родине. Всеволодо-вильвенцы с нетерпением ждут появления новой книги.
Новая книга Владимира Абашева станет новым путеводителем по пастернаковским местам.
PS
На снимке – 1916 год, поселок Всеволодо-Вильва на севере Пермской губернии, веранда дома Бориса Збарского, управляющего химическими заводами Саввы Морозова. Пастернак пробыл здесь сравнительно недолго, с середины января до конца июня. Полгода. Но эти месяцы обернулись для него не проходным эпизодом биографии, а настоящим пермским периодом.
Именно тогда, в 1916 году, в Пермской губернии определялось его будущее. Здесь Пастернак нашел самого себя.
В январские дни 1916 года Борис Пастернак отправился к новому месту службы - на Урал.
Что знаем мы о Пастернаке к этому времени? Ему 25 лет. Он выпускник философского отделения Московского университета и автор поэтического сборника "Близнец в тучах". (Дата публикации 1914 г., сборник включает 21 стихотворение, в т.ч. "Вокзал" и "Все оденут сегодня пальто", "Я рос, Меня как Ганимеда", но, вопреки ожиданиям автора, отзывов на сборник практически нет).
Пастернак пробует жить самостоятельно: снимает комнату в Лебяжьем переулке, служит домашним учителем в доме поэта Ю. К. Балтрушайтиса, потом гувернером в семье коммерсанта М.Д. Филиппа. В июле 1914 года начинается Первая Мировая война. Борис проходит военную комиссию, которая признает его малопригодным для службы в армии, ввиду укорочения сломанной в детстве ноги.
Осенью 1915 года дом коммерсанта Филиппа, в котором живет Пастернак, подвергается погрому и поджогу, сгорают его разные рукописи. Хорошо, что пьеса "Разбитый кувшин" Г. фон Клейста, переводом которой занимался Пастернак по просьбе Балтрушайтиса в 1914 году, к этому времени была уже отдана в журнал "Современник". В редакции журнала он познакомился с Евгением Лундбергом, а тот дал молодому поэту совет - оставить Москву и поехать на Урал служить на химических заводах З.Г. Морозовой-Резвой, которыми руководил друг Лундберга - Борис Збарский.
Пастернак с радостью принимает это предложение, а родители одобряют намерения сына. В Новый год поэт болеет, а в 10-х числах января начинает собираться на Урал, в Пермскую губернию и уезжает туда на поезде с Ярославского вокзала.
Вокзал, несгораемый ящик
Разлук моих, встреч и разлук,
Испытанный друг и указчик,
Начать - не исчислить заслуг.
Бывало, вся жизнь моя - в шарфе,
Лишь подан к посадке состав,
И пышут намордники гарпий,
Парами глаза нам застлав.
Бывало, лишь рядом усядусь -
И крышка. Приник и отник.
Прощай же, пора, моя радость!
Я спрыгну сейчас, проводник.
Бывало, раздвинется запад
В маневрах ненастий и шпал
И примется хлопьями цапать,
Чтоб под буфера не попал.
И глохнет свисток повторенный,
А издали вторит другой,
И поезд метет по перронам
Глухой многогорбой пургой.
И вот уже сумеркам невтерпь,
И вот уж, за дымом вослед,
Срываются поле и ветер,-
О, быть бы и мне в их числе!
1913, 1928
На склоне лет Борис Пастернак подарил давнему знакомому свой фотопортрет с надписью на обороте: «На добрую память об одном из лучших времен моей жизни».
15 января 1916 года Пастернак оказался в Перми. Далее ему следовало пересесть на поезд, идущий в Екатеринбург по Уральской горнозаводской железной дороге, сойти на станции Чусовская, вновь пересесть и двигаться по Луньевской железнодорожной ветке. Подробнее об этом путешествии узнаем из книги Vladimir Abashev В.В. Абашева "Путешествие с доктором Живаго" (2010):
"Луньевская ветка - это сто девяносто шесть верст Урала, каким его видел и запомнил Пастернак. Путь от Перми до станции Чусовская, а потом до Всеволодо-Вильву погружал его в самую гущу жизни горнозаводского Урала.
Грозди предприятий висли на каждой станции. Одно из крупнейших производств по отжигу древесного угля близ Усьвы, Губахинские, Кизеловские и Луньевские каменноугольные копи, Кизеловский и Александровский чугуноплавильные заводы, сталелетийный и металлопрокатный Чусовской завод, Коксовальный завод в Луньевке, солеваренные и химические заводы в районе Усолья на Каме, многочисленные рудники. Жизнь здесь представляла колоритную смесь старозаветных фодальных традиций с капиталистической предприимчивостью и ростками современного глобализма: в этом районе были широко представлены французские и бельгийские акционерные компании, на предприятиях работало немало европейских специалистов. А вдоль линии простирались владения крупнейших землевладельцев и промышленников России с громкими историческими именами - князь С.М. Голицын, наследники князя Н.В. Всеволожского и П.П. Демидова, князя Сан-Донато, князь Абамелек-Лазарев, графы С.А. Строганов и П.А. Шувалов, княгиня А.А. Голицына.
Луньевская ветка пролегала по одному из самых живописных уголков Урала. Поезд петлял между камней и отвесных скал, поднимался на высоту 400 метров над уровнем моря и спускался в глубокие речные долины, проходил горным тоннелем и пересекал несколько рек <...>
Можно представить, как ехал по этой ветке Пастернак в январе 1916 года, направляясь в неведомую ему Всеволодо-Вильву <...> За окнами трудно было что-то разглядеть, лишь темные призраки проносящихся мимо заснеженных пихт, снопы искр паровоза и багровые отсветы над горными долинами, выдававшими ни на час не прекращавшуюся огненную жизнь заводов. В пути рассвело, встало яркое январское солнце, и стало видно, как резко изменилась местность - крутые склоны, заросшие елями, зубцы скал, прорезающие тайгу, узкие долины рек, засыпанные первозданным снегом. Эту фантастическую всеми стыками Луньевской ветки громыхавшую железнодорожную ночь Пастернак запомнит навсегда. Урал. Из несущихся видений возникнет стихотворение о рождении нового мира - "Урал впервые".
Без родовспомогательницы, во мраке, без памяти,
На ночь натыкаясь руками, Урала
Твердыня орала и, падая замертво,
В мученьях ослепшая, утро рожала.
Гремя опрокидывались нечаянно задетые
Громады и бронзы массивов каких-то.
Пыхтел пассажирский. И, где-то от этого
Шарахаясь, падали призраки пихты.
Коптивший рассвет был снотворным. Не иначе:
Он им был подсыпан — заводам и горам —
Лесным печником, злоязычным Горынычем,
Как опий попутчику опытным вором.
Очнулись в огне. С горизонта пунцового
На лыжах спускались к лесам азиатцы,
Лизали подошвы и соснам подсовывали
Короны и звали на царство венчаться.
И сосны, повстав и храня иерархию
Мохнатых монархов, вступали
На устланный наста оранжевым бархатом
Покров из камки и сусали.
1916 г.
Зимние праздники
Будущего недостаточно.
Старого, нового мало.
Надо, чтоб елкою святочной
Вечность средь комнаты стала.
Чтобы хозяйка утыкала
Россыпью звезд ее платье,
Чтобы ко всем на каникулы
Съехались сестры и братья.
Сколько цепей ни примеривай,
Как ни возись с туалетом,
Все еще кажется дерево
Голым и полуодетым.
Вот, трубочиста замаранней,
Взбив свои волосы клубом,
Елка напыжилась барыней
В нескольких юбках раструбом.
Лица становятся каменней,
Дрожь пробегает по свечкам,
Струйки зажженного пламени
Губы сжимают сердечком.
Ночь до рассвета просижена.
Весь содрогаясь от храпа,
Дом, точно утлая хижина,
Хлопает дверцею шкапа.
Новые сумерки следуют,
День убавляется в росте.
Завтрак проспавши, обедают
Заночевавшие гости.
Солнце садится, и пьяницей
Издали, с целью прозрачной
Через оконницу тянется
К хлебу и рюмке коньячной.
Вот оно ткнулось, уродина,
В снег образиною пухлой,
Цвета наливки смородинной,
Село, истлело, потухло.
PS - 1
Теме Рождества посвящена «Елка у Свентицких» — одна из центральных глав довоенной части романа «Доктор Живаго».
Здесь поднимается сразу несколько тем, плавно перетекающих одна в другую: вера в чудо и ожидание счастья, новые чувства Юры и Тони, мысли о поэзии Блока, стихи Блока как явление Рождества в русской поэзии, таинственный сказочный мир, проступающий на знакомых улицах, образ Лары, который с этого дня будет сопровождать Живаго, свеча, зажженная на столе...
"Юра смотрел по сторонам и видел то же самое, что незадолго до него попадалось на глаза Ларе. Их сани поднимали неестественно громкий шум, пробуждавший неестественно долгий отзвук под обледенелыми деревьями в садах и на бульварах.
Светящиеся изнутри и заиндевелые окна домов походили на драгоценные ларцы из дымчатого слоистого топаза. Внутри них теплилась святочная жизнь Москвы, горели елки, толпились гости и играли в прятки и колечко дурачащиеся ряженые.
Вдруг Юра подумал, что Блок это явление Рождества во всех областях русской жизни, в северном городском быту и в новейшей литературе, под звездным небом современной улицы и вокруг зажженной елки в гостиной нынешнего века. Он подумал, что никакой статьи о Блоке не надо, а просто надо написать русское поклонение волхвов, как у голландцев, с морозом, волками и темным еловым лесом.
Они проезжали по Камергерскому. Юра обратил внимание на черную протаявшую скважину в ледяном наросте одного из окон.
Сквозь эту скважину просвечивал огонь свечи, проникавший на улицу почти с сознательностью взгляда, точно пламя подсматривало за едущими и кого-то поджидало.
«Свеча горела на столе. Свеча горела…» — шептал Юра про себя начало чего-то смутного неоформившегося, в надежде, что продолжение придет само собой, без принуждения".
Б. Пастернак, "Доктор Живаго"
PS - 2
Стихотворение "Рождественская звезда" входит в тетрадь стихов Юрия Живаго. Стихотворение написано в 1947 году, в то время Пастернак работал над романом и многие стихи, что писались тогда, созданы как бы от лица героя - Юрия Живаго.
Роман был задуман как большое прозаическое произведение о судьбе современников близких по духу. Множество исторических потрясений выпало на долю того поколения - войны, революции, отмена религий, смена идеологий...
Но каждый год зажигалась на небе звезда Рождества. Кто помнил об этом, тот сохранил в сердце чувство благодарности, веру, надежду, любовь, дар творчества и чудотворства.
ФОМА КИНО. Рождественская звезда на стихи Бориса Пастернака:
rutube.ru/video/7483...
В экскурсионный тур "Про любовь"из Перми туроператор "Калина"
Туристы погружаются в атмосферу фильма "Девчата" в Яйве и представляют, как зимой 1916 года приехал во Всеволодо-Вильву Борис Пастернак, как по заснеженным санным путям скакал верхом Доктор Живаго...
В Новом году к нам заглянули около полусотни гостей!
(исп м-лы СМИ; Написано на основе информации из интернет-СМИ; Стихотворение было написано во Всеволодо-Вильве.
Карта - Наталья Макарихина; )